《列夫.托尔斯泰小说——哥萨克》中俄语对照摘录

已注销用户

2024年9月1-3日

　　《哥萨克》是苏联版90部托尔斯泰文集第6部哥萨克的草婴翻译本（Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах. Том 06. Казаки），中俄文对照一些精彩的段落摘记，感受到两位文学巨匠的经典，有一种穿越时空“神交”之感，托尔斯泰在1851-1854年高加索服役，其中对高加索自然和人的描绘和感受，能使不同国家、语言、心灵的相通。

《哥萨克》从构思到最后完成历时十一年（1853-1863）。主人公奥列宁遇到了自由自在的哥萨克，他们有着独特的习俗和传统观念，整个身心都与苍茫厚重的大自然融为一体。

小说人物：奥列宁Оленин，耶罗施卡Ерошка，玛丽雅娜Марьяна，鲁卡沙Лукашка，纳扎尔卡Назарка，凡纽沙Ванюша，乌斯金卡Устенька，乌丽达Улита，玛丽雅娜妈妈мать Марьяны，别列茨基Белецкий等。

1961年苏联电影剧照

　　《哥萨克》第10章结尾，中文273页

凡纽沙没回答，他只是眯细眼睛，轻蔑地望望东家，摇摇头。凡纽沙把奥列宁单单看作东家，奥列宁把凡纽沙单单看作仆人，要是有人说，他们其实是朋友，那两个人都会感到惊奇的。但他们确实是朋友，尽管自己并没意识到这一层。凡纽沙领来那年才十一岁，当时奥列宁也是这样的年纪。奥列宁十五岁的时候，一度教过凡纽沙读书写字，还教他学法文。这件事凡纽沙挺引以自豪。如今每逢凡纽沙高兴的时候，总爱说几个法文字，并且总是一边说一边傻笑。俄文第43页

Ванюша не отвечал, а только, прищурив глаза, презрительно посмотрел вслед барину и покачал головой. Ванюша смотрел на Оленина только как на барина. Оленин смотрел на Ванюшу только как на слугу. И они оба очень удивились бы, ежели бы кто-нибудь сказал им, что они друзья. А они были друзья, сами того не зная. Ванюша был взят в дом одиннадцатилетним мальчиком, когда и Оленину было столько же. Когда Оленину было пятнадцать лет, он одно время занимался обучением Ванюши и выучил его читать по-французски, чем Ванюша премного гордился. И теперь Ванюша, в минуты хорошего расположения духа, отпускал французские слова и при этом всегда глупо смеялся.

　　奥列宁跑上台阶，推开房门。玛丽雅娜只穿一件粉红衬衫（哥萨克女人在家里通常都是这样），吃惊地从门边跳开去，身子贴住墙壁，用鞑靼衬衫的宽大袖子遮住下半个脸蛋。奥列宁把门开得大一点，在昏暗的走廊中看见了这个年轻哥萨克女人高大匀称的身材。他不禁怀着年轻人的好奇心，心头痒痒地注视着那薄印花布衬衫裹着的健美的处女身体和那双带着稚气的惊慌与粗野的好奇盯住他的乌黑美丽的眼睛“哦，是她！”奥列宁想，“这样的女人一定还有不少。”于是他打开房间的另一扇门。乌莉特卡奶奶也只穿一件衬衫，正弯着腰，背着他在扫地。

“您好，老妈妈！我是来看房子的……”他招呼她说。哥萨克女人并没有直起身子，只向他转过脸来。她的相貌长得还不错，但神色很严厉。

“你来干什么？想来取笑我们吗？啊？让我来教你怎么取笑吧！让黑死病瘟死你！”她一边骂，一边皱着眉头斜瞅着客人。

奥列宁原以为他所参加的英勇的高加索团在长途劳顿之后准会处处受到欢迎，特别会受到哥萨克战友们的欢迎，因此这样粗暴的接待使他纳闷。不过，他并不发窘，他只想说明一番，房租他会付的，可是老太婆不让他把话说完。

“你来干什么？谁要你这种病鬼？脸皮刮得这么光光的！等当家的回来，他会派给你住的地方的。我可不要你的臭钱。神气什么，我们这辈子又不是没见过钱！烟草熏得满屋子都是烟味，还想拿几个钱来赎罪呢！我可没见过这样的病鬼！让子弹打穿你的肚子和心肺！”她尖声叫骂着，打断奥列宁的话。

“看来凡纽沙说得对！”奥列宁想，“还是鞑靼人高尚点。”他在乌莉特卡奶奶的咒骂声中走出屋子。这当儿，玛丽雅娜突然从穿堂里跑出来，从他身边溜过。她仍旧只穿一件粉红色衬衫，但头上包了一块头巾，直遮到眉毛边上。她赤着脚啪嗒啪嗒地奔下台阶站住，笑盈盈地看了奥列宁一眼，便在房子转角处消失了。

她那年轻稳健的步态，她那从白头巾下射出来的光芒逼人的野性的目光，她那匀称健美的身体，这会儿更使奥列宁惊讶不已。“这一定是她。”他心里想。他不再考虑房子的事，只不断瞧着玛丽雅娜，同时向凡纽沙走去。

“瞧，连姑娘都这样野，”凡纽沙说，他仍旧在马车旁边忙碌，但情绪已经好些了，“简直像匹野马！女人哪！”他得意扬杨地用不成腔的法语大声补了一句，哈哈大笑起来。Оленин вбежал на крыльцо хаты и толкнул дверь в сени. Марьянка в одной розовой рубахе, как обыкновенно дома ходят казачки, испуганно отскочила от двери и, прижавшись к стене, закрыла нижнюю часть лица широким рукавом татарской рубахи. Отворив дальше дверь, Оленин увидал в полусвете всю высокую и стройную фигуру молодой казачки. С быстрым и жадным любопытством молодости он невольно заметил сильные и девственные формы, обозначившиеся под тонкою ситцевою рубахой, и прекрасные черные глаза, с детским ужасом и диким любопытством устремленные на него. «Вот она! – подумал Оленин. – Да еще много таких будет», – вслед затем пришло ему в голову, и он отворил другую дверь в хату. Старая бабука Улитка, также в одной рубахе, согнувшись, задом к нему, выметала пол.

– Здравствуй, матушка! Вот я о квартире пришел… – начал он. Казачка, не разгибаясь, обернула к нему строгое, но еще красивое лицо.

–Что пришел? Насмеяться хочешь? А? Я те насмеюсь! Черная на тебя немочь! – закричала она, искоса глядя на пришедшего из-под насупленных бровей.

Оленин сначала думал, что изнуренное храброе кавказское воинство, которого он был членом, будет принято везде, особенно казаками, товарищами по войне, с радостью, и потому такой прием озадачил его. Не смущаясь однако, он хотел объяснить, что он намерен платить за квартиру, но старуха не дала договорить ему.

– Чего пришел? Каку надо болячку? Скобленое твое рыло! Вот дай срок, хозяин придет, он тебе покажет место. Не нужно мне твоих денег поганых. Легко ли, не видали! Табачищем дом загадит, да деньгами платить хочет. Эку болячку не видали! Расстрели тебе в животы сердце!.. – пронзительно кричала она, перебивая Оленина.

«Видно, Ванюша прав! – подумал Оленин: – Татарин благороднее», и, провожаемый бранью бабуки Улитки, вышел из хаты. В то время как он выходил, Марьяна, как была в одной розовой рубахе, но уже до самых глаз повязанная белым платком, неожиданно шмыгнула мимо его из сеней. Быстро постукивая по сходцам босыми ногами, она сбежала с крыльца, приостановилась, порывисто оглянулась смеющимися глазами на молодого человека и скрылась за углом хаты.

Твердая, молодая походка, дикий взгляд блестящих глаз из-под белого платка и стройность сильного сложения красавицы еще сильнее поразили теперь Оленина. «Должно быть она», подумал он. И еще менее думая о квартире и всё оглядываясь на Марьянку, он подошел к Ванюше.

– Вишь, и девка такая же дикая! – сказал Ванюша, еще возившийся у повозки, но несколько развеселившийся: – ровно кобылка табунная. Лафам! – прибавил он громким и торжественным голосом и захохотал

《哥萨克》第13章第一段，田园诗，

晚归

这时候，广场上吹起了军号。村民们都下工回家。成群的牲口挤在金光闪闪的尘雾里，在栅栏门口叫着。姑娘们和婆娘们在街上和院子里奔走忙碌，料理牲口。太阳完全落入远处的雪峰后面。一片浅蓝色的阴影笼罩着天地。在昏暗的花园上空，隐隐约约闪烁着几颗星星，村子里的喧闹声渐渐静息了。哥萨克女人们料理好牲口，来到街头巷尾，坐在土台上嗑葵花子。玛丽雅娜挤完两头黄牛和一头水牛的奶，也加入了其中的一伙。

XIII.

Между тем на площади пробили зорю. Народ возвратился с работ. В воротах замычало стадо, толпясь в пыльном золотистом облаке. И девки, и бабы засуетились по улицам и дворам, убирая скотину. Солнце скрылось совсем за далеким снежным хребтом. Одна голубоватая тень разостлалась по земле и небу. Над потемневшими садами чуть заметно зажглись звезды, и звуки понемногу затихали в станице. Убрав скотину, казачки выходили на углы улици, пощелкивая семя, усаживались на завалинках. К одному из таких кружков, подоив двух коров и буйволицу, присоединилась и Марьянка.

18章末段 晨雾

从空气中可以察觉太阳已经升起。迷雾在渐渐消散，但还笼罩着树梢。树林显得出奇地高。每走一步，景色都有变化。你会把一株灌木当作一棵树，连一支芦苇远远望去都像是一棵树。

Чувствовалось в воздухе, что солнце встало. Туман расходился, но еще закрывал вершины леса. Лес казался страшно высоким. При каждом шаге вперед местность изменялась.Чтò казалось деревом, то оказывалось кустом; камышинка казалась деревом.

19章第1-2段 打猎奇遇 Ерошка 耶罗施卡

雾一部分已经消散，露出湿漉漉的芦苇屋顶；一部分凝成露水，沾湿了道路和篱边的青草。家家烟囱里冒着炊烟。村民们纷纷离开村庄：有的去上工，有的去河边，有的去哨兵线。两个猎人并肩循着杂草丛生的潮湿道路走着。猎狗摇动尾巴，回头望望主人，在旁边跑着。成千上万的蚊蚋麋集在空中，追逐着这两个猎人，包围着他们的脊背、眼睛和手臂。空气中充满青草的芳香和树林的潮气。奥列宁不断地回顾玛丽雅娜坐着的那辆牛车，玛丽雅娜手里拿着一根树枝在赶牛。

周围一片寂静。村子里的声音如今已经传不到猎人的耳朵里；只有猎狗穿过荆棘时发出窸窣的响声，鸟儿偶尔鸣叫几声，彼此呼应着。奥列宁知道树林里有危险，山匪往往潜藏在这种地方。他也知道，对一个在树林里步行的人来说，枪是一种有力的自卫武器。他倒并不怎么害怕，但他认为，别人要是处在他的地位准会害怕。他特别紧张地向雾蒙蒙湿漉漉的树林里张望，倾听稀落而微弱的响声，手里紧握着枪，心里产生一种新鲜而又愉快的感觉。耶罗施卡大叔走在前面，遇到留有野兽蹄印的水洼就站住，仔细察看着，并且指给奥列宁看。他简直不大开口，只偶尔低声说出他的看法。他们走的那条路，原先是由大车轧出来的，如今早就长满了野草。道路两旁的榆树林和法国梧桐林长得那么稠密茂盛，树林背后的景物一点也看不见。

差不多每棵树都从上到下缠满野葡萄藤，树下又密密麻麻地丛生着黑色的乌荆子。林间每块空地上都长满黑莓和灰穗摇摆的芦苇。有几个地方，巨大的兽蹄印和细小的野鸡足迹离开道路，直铺到树林深处。这座未受牲口糟蹋的树林的蓬勃生气，处处使奥列宁感到吃惊。他还没见过这样的景象呢。这树林、危险、老头儿和他神秘的耳语、玛丽雅娜和她那具有男子气概的健美体格以及山岭——这一切在奥列宁看来都像一个迷人的梦。

比陶渊明在家种地要惊心动魄。

陶渊明：种豆南山下，草盛豆苗稀。晨兴理荒秽，带月荷锄归。道狭草木长，夕露沾我衣。

“一只鹿。”他说。接着把枪扔在地上，扯着自己灰白的大胡子。“就站在这儿哪！我们应该从那条小路上兜过来！傻瓜！傻瓜！”他说着又恨恨地抓住胡子。“傻瓜！猪猡！”他一边反复说，一边痛苦地扯着胡子。树林上空的雾中好像有样东西飞过；那只被惊跑的鹿的蹄声越来越远，传播得越来越广……

黄昏时分，奥列宁才跟老头儿一起回村。他又疲劳，又饥饿，又兴奋。晚饭已经准备好了。他跟老头儿一起吃喝，渐渐觉得暖和而快乐了。于是又走到阳台上。他的眼前又耸立着夕阳照耀下的群山。老头儿又讲着他那些讲不完的故事：他讲到打猎，讲到高加索山匪，讲到他的相好，讲到那种无忧无虑的放荡生活。美人儿玛丽雅娜又走进走出，穿过院子，隔着衬衫清楚地显出她那健美的处女身体。

Туман частью поднимался, открывая мокрые камышовые крыши, частью превращался в росу, увлажая дорогу и траву около заборов. Дым везде валил из труб. Народ выходил из станиц – кто на работы, кто на реку, кто на кордоны. Охотники шли рядом по сырой, поросшей травою дороге. Собаки, махая хвостами и оглядываясь на хозяина, бежали по сторонам. Мириады комаров вились в воздухе и преследовали охотников, покрывая их спины, глаза и руки. Пахло травой и лесною сыростью. Оленин беспрестанно оглядывался на арбу, в которой сидела Марьянка и хворостиной подгоняла быков.

Было тихо. Звуки станицы, слышные прежде, теперь уже не доходили до охотников; только собаки трещали по тернам, и изредка откликались птицы. Оленин знал, что в лесу опасно, что абреки всегда скрываются в этих местах. Он знал тоже, что в лесу для пешехода ружье есть сильная защита. Не то, чтоб ему было страшно, но он чувствовал, что другому на его месте могло быть страшно, и, с особенным напряжением вглядываясь в туманный, сырой лес, вслушиваясь в редкие слабые звуки, перехватывал ружье и испытывал приятное и новое для него чувство. Дядя Ерошка, идя впереди, при каждой луже, на которой были двойчатые следы зверя, останавливался и, внимательно разглядывая, указывал их Оленину. Он почти не говорил; только изредка и шопотом делал свои замечания. Дорога, по которой они шли, была когда-то проезжена арбой и давно заросла травой. Карагачевый и чинаровый лес с обеих сторон был так густ и заросл, что ничего нельзя было видеть через него.

Почти каждое дерево было обвито сверху донизу диким виноградником; внизу густо рос темный терновник. Каждая маленькая полянка вся заросла ежевичником и камышом с серыми колеблющимися махалками. Местами большие звериные и маленькие, как туннели, фазаньи тропы сходили с дороги в чащу леса. Сила растительности этого, непробитого скотом леса на каждом шагу поражала Оленина, который не видал еще ничего подобного. Этот лес, опасность, старик с своим таинственным шопотом, Марьянка с своим мужественным стройным станом и горы, – всё это казалось сном Оленину.

– Рогаль, – проговорил он. И отчаянно бросив наземь ружье, стал дергать себя за седую бороду. – Тут стоял! С дорожки подойти бы! Дурак! Дурак! – И он злобно ухватил себя за бороду. – Дурак! свинья! – твердил он, больно дергая себя за бороду. Над лесом в тумане как будто пролетало что-то; всё дальше и дальше, шире и шире гудел бег поднятого оленя…

Уж сумерками Оленин вернулся с стариком, усталый, голодный и сильный. Обед был готов. Он поел, выпил с стариком, так что ему стало тепло и весело, и вышел на крылечко. Опять перед глазами подымались горы на закате. Опять старик рассказывал свои бесконечные истории про охоту, про абреков, про душенек, про беззаботное, удалое житье. Опять Марьяна красавица входила, выходила и переходила через двор. Под рубахой обозначалось могучее девственное тело красавицы.

磨难是快乐

说也奇怪，到了中午，这种折磨反而使他高兴了。他甚至觉得,要是没有这种从四面八方包围他的蚊群,没有这种举手一拍就会沾在汗淋淋脸上的黏糊糊的蚊子,没有这种浑身难受的瘙痒,那么,这儿的树林对他就会丧失特色和魅力。成千上万的蚊蚋跟那茂盛稠密的野生植物，跟那满树林的飞禽走兽，跟那郁郁苍苍的草木，跟那芬芳闷热的空气，跟那从捷列克河各处渗透过来、在低垂的枝叶下汩汩作响的浑浊溪流是那么协调，以致他原来觉得可怕和难受的东西，现在都变得可爱了。

蚊蚋在空中嗡嗡地喧闹，在我身边的枝叶中间飞来飞去。对蚊蚋来说，那枝叶就像是巨大的岛屿。蚊子一只，两只，三只，四只，一百只，一千只，一百万只，它们全都在我周围嘤嘤嗡嗡地叫着，而它们当中每一只又都和所有的蚊子不同，就像我德米特里·奥列宁跟别人不同那样。”他清晰地想象着，蚊子在嗡嗡地闹些什么，它们在想些什么。“来啊，来啊，弟兄们！这儿有个可吃的人哪！”蚊子们在这样互相召唤，并且粘在他身上。他恍然大悟，他根本不是什么俄罗斯贵族，不是莫斯科社交场中的人物，也不是某某人和某某人的亲戚朋友，他只是一只蚊子，一只野鸡，一只鹿，跟此刻生活在他周围的那些东西一模一样。“我也像他们那样，像耶罗施卡大叔那样，活一些时候，然后死去。他说得对：只有青草在上面长出来。”

И – странное дело – к полдню это ощущение стало ему даже приятно. Ему показалось даже, что ежели бы не было этой окружающей его со всех сторон комариной атмосферы, этого комариного теста, которое под рукой размазывалось по потному лицу, и этого беспокойного зуда по всему телу, то здешний лес потерял бы для него свой характер и свою прелесть. Эти мириады насекомых так шли к этой дикой, до безобразия богатой растительности, к этой бездне зверей и птиц, наполняющих лес, к этой темной зелени, к этому пахучему, жаркому воздуху, к этим канавкам мутной воды, везде просачивающейся из Терека и бульбулькующей где-нибудь под нависшими листьями, что ему стало приятно именно то, что прежде казалось ужасным и нестерпимым.

около меня, пролетая между листьями, которые кажутся им огромными островами, стоят в воздухе и жужжат комары: один, два, три, четыре, сто, тысяча, миллион комаров, и все они что-нибудь и зачемнибудь жужжат около меня, и каждый из них такой же особенный от всех Дмитрий Оленин, как и я сам». Ему ясно представилось, чтò думают и жужжат комары. «Сюда, сюда, ребята! Вот кого можно есть», жужжат они и облепляют его. И ему ясно стало, что он нисколько нерусский дворянин, член московского общества, друг и родня того-то и того-то, а просто такой же комар или такой же фазан или олень, как те, которые живут теперь вокруг него. «Так же, как они, как дядя Ерошка, поживу, умру. И правду он говорит: только трава вырастет».

第25章

“你怎么连自己家的房客都不认识啊？”对玛丽雅娜说。

“他从来不到我们那儿去，叫人家怎么认识他呢？”玛丽雅娜对奥列宁瞅了一眼，回答说。

奥列宁惊慌失措，脸唰地红了，不知所云地说道：“我怕你母亲。我第一次上你们家去，她就把我大骂了一顿。”

玛丽雅娜咯咯地笑起来。

“把你吓坏了？”她说着又对他瞅了一眼，就转过身去。

奥列宁看到这位美人的整个脸蛋还是第一次，以前他看到的时候，她总是把头巾包到眼睛上。她是村子里的第一号美人，确实名不虚传。乌斯金卡是个可爱的姑娘，矮矮胖胖的，脸色红润，生着一双快乐的栗色眼睛，红嘴唇上经常挂着微笑，老是有说有笑的。玛丽雅娜呢，正好相反，一点也不可爱，但是十分美丽。她的相貌也许使人觉得过分男性化，甚至近于粗犷，但幸亏她生得高大匀称，胸部丰满，肩膀宽阔，尤其是她那双乌溜溜的秀眼，上面覆着浓密的黑眉毛，流露出又端庄又温柔的神情，此外，她的嘴和微笑也很妩媚。她难得微笑，但笑起来总是十分迷人。她身上洋溢着一种处女的健美。姑娘们个个都长得非常健美，但姑娘们也罢，别列茨基也罢，以及买了点心回来的勤务兵也罢，全都不由自主地注视着玛丽雅娜；谁要是跟姑娘们说话，也总是朝着玛丽雅娜说。她仿佛是她们中间一位矜持而快乐的女皇。

XXV.

– Как же ты своего постояльца не знаешь? – сказал Белецкий, обращаясь к Марьянке.

– Как же его знать, когда к нам никогда не ходит? – сказала Марьяна, взглянув на Оленина.

Оленин испугался чего-то, вспыхнул и, сам не зная, чтò говорит, сказал: – Я твоей матери боюсь. Она меня так разбранила в первый раз, как я зашел к вам. Марьянка захохотала.

– А ты и испугался? – сказала она, взглянула на него и отвернулась.

Тут в первый раз Оленин увидал всё лицо красавицы, а прежде он видал ее обвязанною до глаз платком. Не даром она считалась первою красавицей в станице. Устенька была хорошенькая девочка, маленькая, полненькая, румяная, с веселыми карими глазками, с вечною улыбкой на красных губках, вечно смеющаяся и болтающая. Марьяна, напротив, была отнюдь не хорошенькая, но красавица! Черты ее лица могли показаться слишком мужественными и почти грубыми, ежели бы не этот большой стройный рост и могучая грудь и плечи и, главное, ежели бы не это строгое и вместе нежное выражение длинных черных глаз, окруженных темною тенью под черными бровями, и ласковое выражение рта и улыбки. Она улыбалась редко, но зато ее улыбка всегда поражала. От нее веяло девственною силой и здоровьем. Все девки были красивы, но и сами они, и Белецкий, и денщик, вошедший с пряниками, – все невольно смотрели на Марьяну и, обращаясь к девкам, обращались к ней. Она гордою и веселою царицей казалась между другими.

第26章

“是的，”奥列宁回家时一路上想着，“我只要稍微放松自己一点，就会疯狂地爱上这个哥萨克女人。”他上床睡觉时也在想这件事，但他想这一切都会过去，他又会恢复到原来的生活轨道上来。

可是，原来的生活一去不复返了。他跟玛丽雅娜的关系发生了变化。以前把他们隔开的那道墙倒塌了。现在奥列宁遇到玛丽雅娜，每次都向她问好。

有时候他带来一本书，径自读着。玛丽雅娜好像一只野山羊，蜷起腿坐在炕上或者黑暗的角落里。她并不参加谈话，但奥列宁看得见她的眼睛和脸蛋，听得到她的一举一动，听得到她在嗑葵花子，感觉到她在全神贯注地听他说话；当他读书的时候，也感觉到她在旁边。有时候，他觉得她在凝视他，而当他们的目光相遇时，他不由得停下话头瞧瞧她。于是她立刻转过脸去，他也就假装专心跟老太婆谈话，其实却始终在倾听她的呼吸，留意她的一举一动，并且等待她的目光。当着旁人的面，她待他多半快乐而温和，可是剩下他们两人的时候，她就显得羞怯而粗野了。有时，他到他们家里去，玛丽雅娜上街还没回家，过一会儿忽然听见她那稳健的脚步声，接着就看见她的蓝色花布衬衫在门口一闪。她走到屋子中央，看见了他，眼睛里露出一丝亲切的微笑，他立刻感到又惊又喜。

坠入爱河，如影随行，目光可及，幸福！

他想，“人们像大自然一样生活：死亡，诞生，结合，又是诞生，斗争，吃，喝，欢乐，又是死亡，除了大自然赋予太阳，青草、野兽和树木的那些条件之外，就没有别的条件了。他们没有别的规律···”

因此，拿这些人跟他自己相比，他就觉得他们美丽、强壮、自由，看到他们，就自惭形秽，感到忧郁。他常常认真地考虑抛弃一切，登记入籍，做个哥萨克，买一所小房子和一群牲口，娶个哥萨克女人（但不娶玛丽雅娜，他把她让给鲁卡沙)，跟耶罗施卡大叔一起生活，跟他一块儿打猎捕鱼，同哥萨克们一起参加战斗。

XXVI.

«Да, – думал Оленин, возвращаясь домой, – стоило бы мне немного дать себе поводья, я бы мог безумно влюбиться в эту казачку». Он лег спать с этими мыслями, но думал, что всё это пройдет, и он вернется к старой жизни.

Но старая жизнь не вернулась. Отношения его к Марьянке стали другие. Стена, разделявшая их прежде, была разрушена. Оленин уже здоровался с нею каждый раз, как встречался.

Иногда он брал книгу и читал про себя. Марьяна, как дикая коза, поджав ноги, сидела на печи или в темном углу. Она не принимала участия в разговоре, но Оленин видел ее глаза, лицо, слышал ее движения, пощелкиванье семечек и чувствовал, что она слушает всем существом своим, когда он говорил, и чувствовал ее присутствие, когда он молча читал. Иногда ему казалось, что ее глаза устремлены на него, и, встречаясь с их блеском, он невольно замолкал и смотрел на нее. Тогда она сейчас же пряталась, а он, притворяясь, что очень занят разговором с старухой, прислушивался к ее дыханию, ко всем ее движениям и снова дожидался ее взгляда. При других она была большею частию весела и ласкова с ним, а наедине дика и груба. Иногда он приходил к ним, когда Марьяна еще не возвращалась с улицы: вдруг заслышатся ее сильные шаги, и мелькнет в отворенной двери ее голубая ситцевая рубаха. Выйдет она на середину хаты, увидит его, – и глаза се чуть заметно ласково улыбнутся, и ему станет весело и страшно.

– думал он: – люди живут, как живет природа: умирают, родятся, совокупляются, опять родятся, дерутся, пьют, едят, радуются и опять умирают, и никаких условий, исключая тех неизменных, которые положила природа солнцу, траве, зверю, дереву. Других законов у них нет…».

И оттого люди эти в сравнении с ним самим казались ему прекрасны, сильны, свободны, и, глядя на них, ему становилось стыдно и грустно за себя. Часто ему серьезно приходила мысль бросить всё, приписаться в казаки, купить избу, скотину, жениться на казачке,только не на Марьяне, которую он уступал Лукашке, – и жить с дядей Ерошкой, ходить с ним на охоту и на рыбную ловлю, и с казаками в походы.

第27章尾段

从伊兹玛伊洛夫的村庄里，

从老爷心爱的花园里,

逃走了一只雄鹰。

年轻的猎人当即跨上马，赶去找寻，

他对眼睛明亮的雄鹰招手呼唤，

雄鹰却这样回答猎人：

“你再也不能用金笼子把我束缚，

也别想用你的右手把我紧握，

如今我要飞往蔚蓝的海洋，

去攫取一只雪白的天鹅，

好把鲜美的鹅肉吃个称心。 自由和猎取

Из села было Измайлова,

Из любимого садочка сударева,

Там ясен сокол из садичка вылетывал,

За ним скоро выезживал млад охотничек,

Манил он ясного сокола на праву руку.

Ответ держит ясен сокол:

«Не умел ты меня держать в золотой клетке

И на правой руке не умел держать,

Теперь я полечу на сине море;

Убью я себе белого лебедя,

Наклююся я мяса сладкого, «лебединого».

第28章 众人分享猎人的喜悦

看见他正在院子里用小刀解剖一只野猪，喜气洋洋的，非常得意。几只猎狗躺在他旁边（他心爱的梁姆也在那里），轻轻地摇着尾巴，看他干活。孩子们都从篱笆缝里满怀敬意地瞧着他，不再像平时那样跟他捣蛋。邻居女人们一向待他不太客气,此刻都向他招呼问好,大献殷勤:一个送他一罐子契希尔，一个送他奶油，一个送他面粉。第二天早晨，耶罗施卡坐在他的贮藏室里，身上溅满血，一磅磅地分着野猪肉——有人给他钱，有人送他酒。

他脸上那副神气似乎在说：“上帝赐福，让我打死一只野猪，这下子人家就用得着我大叔了。”结果，他自然喝起酒来，待在村子里一连喝了四天。除此以外，他在订婚宴上又喝了些酒。

耶罗施卡酒后唱歌

啊,嘀,嘀,嘀,嘀,嘀,哩,

在哪儿看到他这个人呢？

在集市上啊，在棚子里啊，

他呀，他在那儿卖针哪。

接着他又唱了一支歌，那是他从前的朋友司务长教他的：

礼拜一我掉进情网，

礼拜二整天苦痛烦恼，

礼拜三向她表白爱情，

礼拜四待她给我回音，

礼拜五终于来了声明，

叫我不必再痴心妄想。

到了复活节前的礼拜六,

我打算结束自己的性命；

可是啊，为了让灵魂得救，

礼拜天我改变了决定。

接着他又唱道：

让我吻你抱抱你，

用大红缎带系住你，

我要叫你小乖乖，

哟,我的小乖乖,

你可是真心把我爱？

契希尔-Чихирь — это традиционное старинное вино терских и гребенских казаков, которое изготавливается из аборигенного северо-кавказского винограда Алый терский.

契希尔（Чихирь）是捷尔斯克哥萨克与格列边斯克哥萨克的传统古酒，由北高加索本土葡萄品种“红色捷尔斯克”（Алы Терский）酿造而成。

有一首达格斯坦山民的歌特别使他感动。这歌的耶罗施卡翻译：

一个小伙把一群牲口从村里赶到山上，俄罗斯人一来，放烧了村庄，把男人杀个精光，把女人全部俘虏。小伙子下山来，看到村庄变成一片空地，他的母亲没有了，兄弟没有了，房子也没有了，只剩下一棵孤树。小伙子坐在树下哭了。‘我也跟你一样只剩下自己孤零零一个人！’于是小伙子唱道：‘哎哟！完啦！什么都完啦！

На-днях зайдя к нему вечером, Оленин застал его на дворе перед кабаньей тушей, которую он с счастливым и гордым лицом ловко свежевал маленьким ножичком. Собаки, и между ними любимец Лям, лежали около и слегка помахивали хвостами, глядя на его дело. Мальчишки с уважением смотрели на него через забор и даже не дразнили, как обыкновенно. Бабы-соседки, вообще не слишком ласковые к нему, здоровались с ним и несли ему – кто чихиря кувшинчик, кто каймаку, кто мучицы. На другое утро Ерошка сидел у себя в клети весь в крови и отпускал по фунтам свежину – кому за деньги, кому за вино.

На лице его написано было: «Бог дал счастье, убил зверя; теперь дядя нужен стал». Вследствие этого, разумеется, он запил и, не выходя из станицы, пил уже четвертый день. Кроме того, он пил на сговоре.

А ди-ди-ди-ди-ди-ли,

А где его видели?

На базаре в лавке,

Продает булавки.

Потом он спел песню, которой научил его бывший друг его фельдфебель:

В понедельник я влюбился,

Весь овторник прострадал,

В середу в любви открылся,

В четверток ответу ждал.

В пятницу пришло решенье,

Чтоб не ждать мне утешенья.

А во светлую субботу

Жисть окончить предпринял;

Но, храня души спасенье,

Я раздумал в воскресенье.

Потом, подмигивая, подергивая плечами и выплясывая, спел:

Поцелую, обойму,

Алой лентой перевью,

Надеженькой назову.

Надеженька ты моя,

Верно ль любишь ты меня?

Ерошка перевел слова песни:

«Молодец погнал баранту из аула в горы, русские пришли, зажгли аул, всех мужчин перебили, всех баб в плен побрали. Молодец пришел из гор: где был аул, там пустое место; матери нет, братьев нет, дома нет; одно дерево осталось. Молодец сел под дерево и заплакал. Один, как ты, один остался, и запел молодец: ай, дай! далалай!»

第38章末尾

玛丽雅娜对鲁卡沙说：

我高兴爱就爱，不高兴就不爱。你又不是我爸，又不是我妈。你要干什么呀？我高兴爱谁就爱谁。

– Захотела, разлюбила. Ты мне не отец, не мать. Чего хочешь? Кого захочу, того и люблю.

第39章 奥列宁向玛丽雅娜表白

那你爱不爱我啊？看在上帝分上你说吧！”

“为什么不爱你呢，你又没少一只眼睛！”玛丽雅娜回答，笑着用她那粗糙的手捏住他的手，“你的手真白，真软，简直像奶酪。”她说。

“我不是开玩笑。你说，你肯吗？”

“要是我爹答应，怎么会不肯呢？”

“你得记住，你要是骗我，我会发疯的。明天我就对你妈和你爹说，我要来求婚。”

玛丽雅娜忽然哈哈大笑起来。

“对！我要买一座花园，买一座房子，我要登记做个哥萨克……”

“你可得当心，将来不许再爱上别的女人！这种事我是不肯马马虎虎的。”

只有当她完全属于我的时候，我们彼此才能了解。这样的爱情不是言语所能表达的；它需要生活，需要一辈子的生活。明天得把一切说个明白。我再不能这样生活下去了，明天我要把一切告诉她父亲，告诉别列基，告诉全村人..– А любишь ли ты меня? Скажи ради Бога?

– Отчего же тебя не любить, ты не кривой! – отвечала Марьяна, смеясь и сжимая в своих жестких руках его руки. – Какие у тебя руки бее-лые, бее-лые, мягкие, как каймак, – сказала она.

– Я не шучу. Ты скажи, пойдешь ли?

– Отчего же не пойти, коли батюшка отдаст.

– Помни ж, я с ума сойду, ежели ты меня обманешь. Завтра я скажу твоей матери и отцу, сватать приду.

Марьяна вдруг расхохоталась.

– Верно! Я куплю сад, дом, запишусь в казаки…

– Смотри, тогда других баб не люби! Я на это сердитая.

«Да, – говорил он сам себе, – только тогда мы поймем друг друга, когда она вся будет моею. Для такой любви нет слов, а нужна жизнь, целая жизнь. Завтра всё объяснится. Я не могу так жить больше, завтра я всё скажу ее отцу, Белецкому, всей станице…

　　面对奥列宁的求婚，虽然有那么一点心动，但她还是清醒地认识到“老爷们”娶乡下姑娘的不切实际，真心真意地准备嫁给卢卡沙。她为伤重的卢卡沙痛哭，对漠视这些痛苦的奥列宁，这种乘人之危满足私欲的极端个人主义深为厌恶、蔑视与愤恨。

美满的爱情没有出现。主要是他俩处于不同阶层，虽然爱情是相通的，但是阶层不同。正如高尔基：阶级特征不是黑痣，而是一种非常内在、深入神经和脑髓的生物学的东西。

化学中的“相似相溶原理”：物质容易溶解在与其结构相似的溶剂中。人与人也是如此,相似相容、相亲相爱、稳定长久。

我很喜欢耶罗施卡大叔，他是一个人道主义者，一个无师自通的唯物主义者，他的人品和友情向一股清风吹进奥列宁和读者的心坎。

爱情不是人生的全部，男主人公和读者面前的路还很长。